Дедушкина сказка про волка

-Деда!…. Ну, деда же! Расскажи нам сказку, ту - про волка, ты ж обещал!

-Обещал, так расскажу, вот трубочку только набью. Да только не сказка то вовсе, а на самом деле было. Мне про то отец рассказывал, а случай тот с дедом его произошел, моим прадедом значит. Я-то его и не застал, конечно, а вот отец хорошо деда-то помнил, хоть и маленький был, не старше вас, когда тот помер-то. Отца- то моего Петр Ильич звали, как Чайковского, а его отца Ильёй Петровичем, а деда значит тоже Петром. Ох, и смелый мужик был! Ничего не боялся! сказка про волкаИ в драку всегда первый лез, и на медведя в лес ходил, и волков от деревни гонял. Много смелости в нём было, нечего говорить. Да и хозяин справный был – хозяйство-то немалое, и скот, и поле, и мельницу держал. Крепкий мужик, да… хоть и выпить любил, так то ж какой мужик не любил-то… Но пить умел, редко, кто в деревне его перепить мог-то.  Да только себя всегда помнил, до дому всегда придет, и на ногах удержится, и лошадь не забудет – приведёт.

Ты, внука, пока бабка не видит, сбегай-ка в сарай, там за поленницей, под ведром у меня припрятана «маленькая». Только смотри, бабке не попадайся, а и попадешься, так не признавайся, молчи, как партизан, не сдавай меня. А то кто ж вам сказки-то рассказывать будет? Ну, беги давай, а мы обождем пока про волка-то, так, за жизнь пока покалякаем… О чем бишь я? Даааа, ох и смелый мужик был, храбрый! Ничего не боялся. Да я тоже ничего не боюсь, окромя бабки вашей, Клашеньки моей дорогой, вот огонь-баба! Видная она у нас - неча говорить, о какая красавица, что булочка французская! А грозная бывает - так то характер, характерная, говорю, она у нас, ох, характерная! Но отходчивая, опять же… ой и отходит нас, коль с «маленькой» - то застукает, ой отходит!

А вы осторожней, потихоньку, конспиративно значит. Бабушку-то не надо огорчать, пусть себе думает, что квасом дед после бани-то балуется, зачем огорчаться-то ей? Она хорошая у нас, ох и хорошая! От внука любимая, уважила дедушку-то, от спасибо тебе! А деда тоже хороший, он внуке-то тоже гостинчик даст, а то рупь на мороженки-то… Только бабке не говорите, не надо её огорчать-то. У меня ещё с прошлого раза спина-то  не отошла, рука у ей больно тяжелая. Чего говоришь-то, малой? Сказку?... а про волка-то… так слушай же, я- то вам о чем толкую, о нем и рассказываю…

сказка про волкаТак вот, значит, дед-то мужик здоровый был, смелый дюже, ничего не боялся! И над чужими страхами - опасениями подсмеивался. Нету – говорил – страсти- нечести такой, супротив оглобли которая устоит! Да и не верил он в нечисть разную, пока не довелось самому-то столкнуться.

А в тот год собрались они с мужиками-то в лес за дровами по осени. Лошадей в телеги запрягли и в дальний лес поехали, тот, что за старой деревней-то был. Боялись деревенские того леса-то,  говаривали, что нехороший он, нечистый. А по одиночке-то и вовсе туда не совались. А и ходили-то всё по краешку – в глубь-то, в чащу не совались. Всё больше в наш, ближний лес ходили - и по грибы, и по ягоды, и за зверем, и за дровами, за любой нуждой – свой-то лес он и надёжней, и спокойней, и нечистью не балует. А только за лето-то скудноват становится, вот мужики-то, которые похрабрее и собрались в дальний-то лес, нетронутый.

Дорога, знамо, неблизкая, основательно собрались, серьёзно так. сказка про волкаОкромя пил-топоров, и ружьишки с собой прихватили, ну и узелки с едой само-собой. Путь-то неблизкий, глядишь, и ночь-другую захватишь. Собрались, значит, поехали, подводой-то. А только, к лесу-то подъезжаючи, те из храбрецов, что потрусливее, назад оглобли повернули, труханули малость, авось и в ближнем наскребётся чего, а береженого-то, сами знаете, и Бог бережет. А дед-то, Петр-то, над ними посмеивается, да дружков своих подзуживает-подначивает, кто мол, пугливый-то неча и в лес ездить, пущай на печи сидит, да за женину юбку прячется. До лесу доехали – и встали кони-то. Встали, и не хотят дальше идти, фыркают. Мужики их плетьми в лес гонят, через силу, через неохоту. А лес стоит тихий – не шелохнется, будто и ветра никакого нет, будто птиц-зверей не водится, тишина-то неживая какая-то. Жутко и мужикам, конечно, да нельзя ж страх-то свой показывать, не бабы же, да и дело приехали делать, так неча сопли-то разводить.

Так вот, въезжают они, значит в лес, и тягостно так становится, муторно. Тишь в лесу, только себя слышно и жутко от того. И кони-то, кони ушами прядают, глаза выворачивают, дрожат, всё встать норовят, идти дальше не хотят. Да и мужики струханули ужо, подумывают воротиться, в глубь-то двигаются через силу. А чем дальше-то, страшнее тем становится, жутче. Проехали ещё, темно стало, как вечером и ветер поднялся, лошади встали совсем, ржут оглашенные, волосы-то у мужиков под шапками дыбом встают, душонки-то екают. Плюнули они, разворачивают лошадей – домой, значит, от греха подальше.

сказка про волка

А дед, Петр-то, нет, ни в какую. Дальше, говорит, пойду, и с дровами домой вернусь, с полным возом, мол. Эка вы, говорит, вояки-храбрецы, ветру-то напужались, не храбрее лошадей своих бестолковых. И кнутом-то своего коня протягивает, идти в чащу-то заставляет. А мужики встали – и идти боязно, и возвращаться неловко. Обождать решили, что дальше- то будет, Петра-то подождать, вместе воротаться.

Куда там! Дед коня гонит в лес, конь ржет диким ревом, на ноги задние приседает, глазом красным вертит, пена изо рта идет, а дед не уступает – сам идёт и коня тащит. Прошли ещё, как вдруг заухало вокруг, завыло, застонало. И шум такой поднялся, ветер по кругу пошёл, деревья крутить-ломать начал, поросль с землёй выворачивать. И темно-темно, как в грозу ночную, и  молнии ударяют. Только дождя-то нет, а воздух аж трещит вокруг. Мужики кричат Петру - воротайся, мол, недобро тут. Ан нет, упёртый дед был, кнутом коня протягивает, идти заставляет. Далеко зашёл, ни он мужиков не слышит уже, ни те его. Сейчас думает, осмотрюсь, да рубить-то начну. 

И как границу какую перешел. Дикий хохот раздался вдруг, нечеловеческий и ветер ураганом по кругу прошел, и стихло всё разом. Тут уж мужики и оставаться-то не стали – покричали Петру, да рванули из лесу-то, крестясь да молитвы читая. До самой деревни без остановки кони-то неслись.  А дед в тот день не вернулся, и на следующий тоже. Ходили мужики к тому лесу Петра-то искать, а и близко-то подойти побоялись, и в лес-то  не заходили. Неделю, почитай деда не было, уж и не знали, ждать ли его.

сказка про волка

А тут собаки по деревне завыли тягостно, народ-то на улицу повыскакивал – в чем дело посмотреть. А видят – лошадь дедова идет, по сторонам шарахается, в хомуте, а телеги нет, оглобли кусок только волочится. Бока впалые, морда дикая и глаза мутные-мутные. А за лошадью волк бежит. За ноги её хватает. Мужики-то за колья похватались – волка-то гнать, а волк не убегает, прямо в деревню бежит, на людей-то не смотрит, а вроде как лошадь к дому гонит. За ноги-то её хватает, а не грызет, не задирает, вроде как дорогу указывает. Смекнули тут старики-то тамошние, что не волк то, а оборотень. 

Сетью волка изловили, к плетню привязали   да за колдуном послали. Волк рычит, морду щерит, скалится, а не рвется на свободу-то. И к себе не подпускает, а и верёвок не рвет, не убегает. А кто в морду-то ему поглядеть не побоялся, говорили, что глаза-то человеческие были, не волчьи! С отчаяньем и в слезах, как от боли.

сказка про волка

А колдун-то в баню велел вести волка на полнолуние, так ещё полнолуния дня четыре ждали. Ох, и маялся зверь, не ел, не пил – хрипел  да рычал только – не то по-волчьи, не то по-человечески. Да собаки деревенские все время, пока волк-то этот привязанный участи-то своей ждал, воем заходились да с цепей рвались. А на полнолуние баню натопили жарко-жарко, и волка туда к колдуну-то повели. Долго тот молитвы да приговоры читал, а потом шкуру сдирать с волка начал. Чтоб назад, значит, в человека оборотить, облик человеческий вернуть чтобы, значит, по живому шкуру-то с волка снять надобно.  Кричал оборотень и по-волчьи, и по-человечьи, и так от боли захлёбывался, что кровь в жилах стыла!

А над баней в это-то самое время треск стоят и хохот лешачий.  А видать невтерпёж совсем от боли-то оборотню стало – выскочил он из бани задом-то вперёд, да семь раз через себя перекувырнулся. Да упал бездыханный, но человеком уже. Колдун-то близко к нему людей, окромя близких самых, не подпустил. Недели две ещё лежал дед в бане, отхаживался. Колдун всё читал над ним, да молоком парным отпаивал. 

сказка про оборотня

Выжил дед, оклемался. Ужо потом и женился, и деток нарожал. Но памятка о том на всю жизнь у него осталась.

Там, где колдун шкуру-то содрать не успел, надо лбом шерсть волчья так у него и осталась полоской-то. Дед, опосля, всю жизнь картузы да шапки глубокие носил, да лоб брил. Про то и отец мой помнит, хоть и малой совсем был, пожалуй, даже и много вас моложе-то.   А вот коли, ты, внука, деда-то уважишь, да до баньки сбегаешь… там в предбаннике, за дровами, в углу-то, у меня «маленькая» припрятана. Так ты её того… но чтоб бабка не видела! Ох, и хороша у нас бабка, хороша! Но огонь какая грозная, гляди, не попадись ей на глаза, с «маленькой» - то, а то будет нам на орехи - мало не покажется! Ну, беги, давай, малая, уважь дедушку! Дедушке подкрепиться надобно, душеньку  укрепить  опять же…

Эх, до чего же славные внуки у меня! А ты не реви, чего испужался-то? Не реви, говорю! Бабка услышит – достанется нам…

© Болдырева Ольга.

16 июля 2014 г.
123
Отправить комментарий
Цитируемый комментарий:
наверх